Тема переходов.

«Нельзя, однако, друзья, не согласиться, и, значит, надо согласиться с тем, что музыка и содержание круглых квантовых голов — не одно и то же. Или, верней, одно и то же.
Например, мы хорошо знаем и ясно понимаем, что Бетховенушку, как говорится, не слишком много людей слушает, но это ведь не значит, что Бетховенушка плохую музыку писал, ничтожный он композихтер. Или, допустим, Бахушка. Ну, там ещё есть довольно достаточно.
— А как же Лев Толстой? — спросят, возможно, некоторые.
— А так же, друзья, так же, — отвечу я им.
Лев Толстой может думать, что хочет, мне ведь не мнение Льва Толстого интересно, а то, о чём он это своё мнение составил. Вот, кстати, Лев Толстой — ведь Лев Толстой, хотя мы так его любим и ценим, хотя мы так любим его милое знакомое сопение, очень тупой человек. Но любим мы его не за это. Или, вернее, именно за это.
С другой стороны, мы точно знаем и ясно понимаем, что Бетховенушку и даже Бахушку подчас слушают очень тупые люди — гораздо тупее Льва Толстого, который ведь и сам-то был, если разобраться, довольно тупой. Можно даже сказать, очень тупой. И характер у него наверняка был вздорный. Наверняка ведь вздорный был старик, если присмотреться повнимательнее.
С третьей стороны, нам хорошо известно и ясно понятно, что многие и многие, как говорится, симпатичные люди слушают ужасную дрянь и, прямо даже скажем, хуйню — и не только, разумеется, слушают. По-другому по-всякому по-разному тоже усваивают — мы теперь не будем пока об этом много говорить, чтобы не отвлекаться.
С четвёртой стороны, и сам слушатель — пока не ясно, как его определить — как субъекта действия или как объекта — а что при этом думает Сергей Юрьевич Польский из самого центра своего солипсизма, пусть останется его по преимуществу делом — по полному, хотел бы я сказать, преимуществу, да язык как-то подворачивается и не поворачивается — с этим надо будет поработать, не так ли — поэтому пусть это будет просто слушатель без обсуждения и без обоснования его онтологии и её генеза — подвержен изменениям — и не просто изменениям, а порой подчас, как говорится, внезапным — всем же не управишь, всех девушек не приласкаешь, не правда ли. И вот, сядет такой, накурится, разопрёт его, начнёт себя слушать, и то, от чего только ещё буквально вчера сильно огорчался, тотчас же вдруг внезапно пропадает, исчезает, растворяется как медуза на Солнце, видели когда-нибудь, и проявляется или, может, является, как знать, нечто, как говорится, совершенно иное.
Итак, резюмируем же: музыка и то, что происходит между ушами круглых голов квантовых слушателей — не одно и то же. Или даже лучше так: музыка и то, что происходит между ушами круглых голов квантовых слушателей — одно и то же.
— Так где же, таким образом, проходит граница между первым и вторым? — спросят, возможно, некоторые.
— Вот именно эта эзотерическая скаральная или, точнее, сакральная география и будет темой нашей сегодняшней лекции, — отвечу я им тогда
Но для того, чтобы перейти к этой теме, мы должны коротенько определить, что такое «музыка», и где она, что такое «я», и где оно, и что такое «смысл» и «жизнь», и в чём они, и где это что — коротенько…», — дочитав до этих слов, Тимофей вдруг внезапно понял, что его дурят и остановился…», — дочитав до этих слов, Тимофей вдруг внезапно прочитал далее: «Нет, не дурят, просто искусство писателя заключаете не в искусстве писателя и не в тематизмах, а в умении переходить от темы к теме, как это, помнится, подметил один наш американский коллега, ныне покойный…», — дочитав до этих слов, Тимофей хотел тут же остановиться, и, несомненно, тут же бы остановился, если бы вдруг внезапно не прочитал далее: «Все умрут, а я изумруд».

http://kharoozo.livejournal.com/6558743.html

хорошоплохо (никто еще не проголосовал)
Loading...Loading…

Leave a comment

Ваш e-mail не будет опубликован.